Взаимоотношения Советской власти и интеллигенции всегда были очень сложными. В.И. Ленин определял интеллигенцию непечатными выражениями, интеллигенция часто критично относилась к власти и режиму. Имеющие власть большевики критику в свой адрес интерпретировали как «антисоветскую агитацию» и после массовых высылок интеллигенции из страны в начале 1920-х г., перешли к травле «спецов» и арестам «специалистов-вредителей». В результате «Шахтинского дела» в 1928 г. десятки специалистов – инженеры, механики, техники были обвинены в создании контрреволюционной вредительской организации и осуждены. После слов Сталина на апрельском пленуме 1929 г. – «Шахтинцы сидят теперь во всех отраслях нашей промышленности» по всей стране начались поиски вредителей среди интеллигенции. Так, только за 1931 г. ОГПУ было осуждено 1152 инженера за якобы «вредительство».

Репрессии против специалистов коснулись пермяков и жителей Перми. Так, известный ученый-гидрограф, полковник российской армии и уроженец пермской губернии – Д.Ф. Котельников был арестован в 1929 г. и осужден к 10 годам концлагерей.

Репрессии эпохи «Большого террора» задели сотни тысяч людей, в том числе большое количество технической интеллигенции. Среди них были инженеры и конструкторы авиамоторного завода №19. Несколько партий пермских моторов не прошли испытания, что было интерпретировано НКВД как «умышленный срыв освоения и запуска в серийное производство новых типов мощных авиадвигателей». Все конструкторы получили по 10 лет ИТЛ (исправительно-трудовых лагерей) как «враги народа и вредители», но были отправлены в распоряжение Четвертого спецотдела НКВД, т.е. в тюремные конструкторские бюро. Так, «вредитель» М.С. Владимиров продолжил конструирование авиационных моторов в Казанском КБ, Ф.В. Концевич стал старшим конструктором подмосковного КБ (Тушино), Д.М. Дроздик после нескольких лет лагерных скитаний попал в Ленинградское ОКБ.

Но далеко не все осужденные научно-технические работники попадали в лагерные «шарашки». Так, например, Баранов Арон Генрихович, инженер-механик авиамоторного завода №19, награжденный орденом «Красная Звезда» за изобретения в авиамоторостроении, был осужден в 1936 г. по 58 статье, отправлен в Ухтпечлаг, где умер на лесоповале в 1938 г.

 

 

Шахтинское дело

Свертывание нэпа в конце 1920-х гг. существенно осложнило положение в советской экономике, в том числе в промышленных отраслях. Обострились отношения среди рабочих шахт, между рабочими и специалистами. И именно в этот период, в 1928 г., возникает первый крупный процесс «по вредительству», первая фабрикация такого масштаба, организованная ОГПУ и высшим партийным руководством. В этот период сотрудники полномочного представительства ОГПУ Северо-Кавказского края, опираясь на приказ ОГПУ о приравнивании небрежности «как должностных, так и прочих лиц, в результате халатности которых имелись разрушения, взрывы, пожары и прочие вредительские акты, к государственным преступлениям», выявили «вредителей» на шахтах района. Ими оказались отечественные и иностранные инженеры и техники. Первые аресты прошли 13–14 июня 1927 г. После допросов задержания продолжались до начала 1928 г. Всего ОГПУ арестовало 53 специалиста.

Заседания специального судебного присутствия Верховного суда СССР по «Шахтинскому делу» проходили в Колонном зале Дома Союзов с 18 мая по 6 июля 1928 г. под председательством А.Я. Вышинского. Кроме государственных обвинителей (Н.В. Крыленко и Рогинский), в них принимали участие 42 общественных обвинителя. Подсудимых защищали 15 адвокатов. В зале присутствовали делегации трудящихся. Процесс сопровождался демонстрациями с лозунгами, требовавшими сурового наказания преступников. На суде некоторые из подсудимых признали вину полностью, другие — только часть обвинений, третьи — их отвергли. Суд оправдал четверых из 53 подсудимых, четверым определил меры наказания условно. Девять человек приговорил к заключению на срок от одного до трех лет. Большинство обвиняемых были осуждены на длительное заключение от четырех до десяти лет, одиннадцать человек приговорены к расстрелу.